День 7. (15 июля)

На обратном пути заехали в Красногорский монастырь, живописно расположенный на вершине горы над Пинежскими лесами. Его основание относится к 1603 году, но грамота на основание монастыря была получена от Василия Шуйского в августе 1606 года. До 1630-х годов назывался Черногорским монастырём. Основатель монастыря Макарий Красногорский принёс в обитель список Владимирской иконы Божией Матери. В 1629 году в монастыре появился еще один образ Богоматери, слава которого далеко вышла за пределы Пинежского округа. Время создания этого образа неизвестно, когда в конце XVII века для него делали новую серебряную ризу, определили, что икона «письма древнего греческого или грузинского, писана по сусальному золоту на плотной дубовой доске». Икона и на самом деле была из Грузии, значительная часть которой в то время была захвачена Персией. Путь в южные страны был для русских купцов не в новинку, возили они товары и на персидские базары. Любопытно, что икону, названную Божией Матерью Грузинской, за очень большие деньги приобрел в Персии приказчик ярославского купца Егора Лыткина. А купцу было видение, что приказчик везет ему вместо персидских товаров святую икону, которую следует доставить в Красногорский монастырь на Пинегу. Когда приказчик привез из Персии икону, купец Лыткин, получив благословение патриарха Филарета, отправился в далекий путь на север, чтобы доставить святыню в неведомый для него монастырь. Он не только привез икону в Красногорье, но и стал, говоря современным языком, главным спонсором монастыря, выделяя значительные суммы на строительство каменной церкви, закупая церковную утварь, иконы, книги, облачения. Новая икона быстро стала особо почитаемой не только в северных землях, но и в целом на Руси. С неё делались списки (копии), которые разошлись по всей стране, почитаясь как чудотворные. Благодаря этим спискам храмы Грузинской иконы Божией Матери теперь есть во многих местах. Но первым такой храм был построен в Красногорском монастыре. Стоит отметить, что Грузинская икона Божией Матери была «путешествующей», по распоряжению церковных властей её часто вывозили в различные регионы страны, где требовалось заступничество Богоматери. Так, в 1654 году икона остановила распространение моровой язвы в Москве. Икону даже возили в Сибирь, произошло это при царе Алексее Михайловиче. При патриархе Никоне началось ежегодное празднование 22 августа дня памяти Грузинской иконы Божией Матери. С XVII века ежегодно 22 августа две святыни из Красногорского монастыря отправлялись в Архангельск, в конце XIX — начале ХХ веков их возили на специальном пароходе. Путь обычно занимал 4 дня с остановками для богослужений во всех городках и поселках по берегам реки. В Архангельске иконы встречали с большой торжественностью, проводили крестный ход, поочередно выставляли их во всех церквах. К этому времени в город съезжались богомольцы, все-таки в Архангельск добираться значительно легче, чем в Красногорье. Но многие богомольцы предпочитали поклоняться святыням в самом монастыре. Сюда не редко приезжали высокопоставленные лица, бывали и члены императорской семьи. В 1899 году монастырь посетил сын императора Александра II великий князь Владимир, долго молившийся перед чудотворными иконами.
В 1695 году обитель пережила пожар. В 1714 году на территории монастыря был похоронен князь Василий Голицын, скончавшийся в Пинеге. После реформы 1764 года — заштатный монастырь. В 1920 году Красногорский монастырь был разорён и закрыт. Судьба обеих монастырских икон — Грузинской и Владимирской — неизвестна. Точная копия Грузинской иконы с XVII века привлекает паломников в Раифский Богородицкий монастырь под Казанью. В зданиях монастыря располагалась коммуна, потом — лагерь отдыха для детей. До 1990-х годов в уцелевших монастырских постройках размещался психоневрологический интернат. В 2006 году были восстановлены жилое здание монастыря, его пристройки и обустроена прилегающая территория (в основном для нужд туристического горнолыжного комплекса «Красная Горка»). Через некоторое время восстановленные корпуса снова пострадали от пожара.

Собор строился в 1723-1735 сразу же с трапезной и с южным Владимирским приделом, который освятили задолго до конца строительства основного храма. Церковь очень любопытна. Это классический нарышкинский восьмерик на четверики. Здесь даже есть немного белокаменных деталей в отделке западного и северного порталов. Интересны высокие узкие спаренные окна в глубокой нише в южной стене храма, сдвинутые на восток за апсиду придела. Соразмерные пропорции объемов, четкие вертикальные членения, ясные и строгие линии профилированных наличников, великолепные арочные ниши для окон в интерьере, все это говорит о ярком и опытном мастере, строившем монастырскую церковь.
Каменная колокольня со шпилем пристроена в 1802-1805, в 1841 в трапезной устроен придел, похоже, тогда же перелицована апсида.

С монастырем связана история о ссыльной жизни и погребении опального фаворита царевны Софьи Василия Васильевича Голицына. Бывший руководитель Посольского приказа, сосланный в пинежский Кулой, верстах в 30 от монастыря, любил посещать обитель, плывя на лодке по Пинеге, останавливаясь в деревнях и слушая народные песни. 150 лет спустя в монастыре показывали тяжелую священную книгу, принесенную князем на Красную гору. А как-то Василий Голицын принес в обитель воздухи, вышитые, как говорила молва, инокиней Новодевичьего монастыря Сусанной — бывшей царевной Софьей. Могила князя, скончавшегося в 1714 году, находится где-то у алтаря монастырского храма Грузинской иконы Божией Матери, построенного уже после погребения князя — в 1723-30 годах.

Монастырские кельи и гостиницу пытались приспособить под жилые корпуса открывшегося здесь горнолыжного курорта, но что-то пошло не так. Курорт заглох, корпуса снова погорели, и теперь здесь опять разруха.

Мы едем напрямик в Холмогоры, не заезжая в Архангельск. Для этого надо переправиться через Северную Двину на пароме. Обычно паромы на севере ходят по целым часам или по заполнению. Ровно по часам мы не успели, но зато машин подъехало больше, чем на паром, и следующий рейс запустили раньше.

Асфальтовая дорога идет по крутому берегу рукава Северной Двины. Церковь стоит у дороги. Васильевская церковь, заложена в 1703. Из-за петровского запрета на строительство везде, кроме Петербурга, окончена была только в 1740. Характерный памятник холмогорской школы зодчества. Интересно, что здесь, как и в Красногорской церкви на южном фасаде есть сдвоенные под единый наличник окна. Похоже, это местная особенность, ради которой здесь сдвинули южный вход с порталом на запад. Интересно, что поздняя дата завершения строительства церкви никак не отобразилась на декоративном убранстве, характерном для времени начала строительства храма. Деревянная колокольня 1863 стояла отдельно от храма. С севера от главного Васильевского храма помещался придел Прокопия и Иоанна Устюжских, в теплой трапезной придел Михаила Архангела. Закрыта в конце 1930-х, завершения сломаны, использовалась в хозяйственных целях, затем заброшена. Ремонт начат в 2006.

Преображенский собор выстроен в 1685—1691 годы архиепископом Афанасием (Любимовым) в Холмогорском кремле как кафедральный собор новообразованной Холмогорской и Важской епархии. К западу от собора высится невысокая шатровая колокольня-часозвоня (1681—1683), постройка которой предшествовала возведению храма. Рядом с собором сохранился архиерейский двор Афанасия. Собор был заложен 11 мая 1685 года на месте более ранних деревянных храмов и строился 6 лет под руководством «каменных и колокольных дел подмастерий» Федора и Ивана Стафурова. Это был первый каменный храм в Холмогорах; до назначения Афанасия в Холмогоры все храмы епархии были деревянными.
Соборная колокольня была решена весьма оригинально, с двумя циферблатами, пропущенным под ярусом звона поясом ширинок и башенками наподобие пинаклей вкруг четверика; её стены были в своё время расписаны «розными красками узорочно». Храм стал одним из самых больших на Русском Севере. Неподалёку Афанасий повелел возвести архиерейский двор с домовой церковью и особой колоколенкой. В последующие годы храм служил усыпальницей епископов.
После 1920 года памятник подвергся разорению и едва избежал полного уничтожения. Из пяти барабанов уцелели только три, и те оказались обезглавленными. По всей высоте храма прошла хорошо видимая на фотографиях трещина, угрожающая его полным разрушением. Во 2-й половине XX века вместо реставрации памятник был законсервирован «до лучших времён», стены скреплены металлическими стяжками, однако колокольня была отреставрирована.

Подобно другим северным соборам конца XVII века, храм получил суровый средневековый облик и был увенчан мощным пятиглавием. Его высота составила 42 метра. Зодчие того времени уже отходили от древних позакомарных покрытий; холмогорский храм получил развитый карниз с четырёхскатной крышей. Декоративное оформление фасадов довольно скромное: полосы поребрика и сухариков; перспективные порталы; необычный узор наличника находит соответствия в словаре мастеров московского узорочья. В то же время структурно собор сохранил многие архаические черты, восходящие к Успенскому собору Московского кремля: «крестовые своды в одном уровне, почти равные между собой компартименты, межалтарные двойные арки»

Архиепи́скоп Афана́сий (Любимов), построивший собор, был чрезвычайно образованным и невероятно деятельным человеком. В новообразованной Холмогорской епархии он развил небывалую строительную деятельность. Борис Шергин считал, что

"страсть Афанасия строить, переустраивать, обновлять, а главное, украшать дала толчок, стимул бытовым народным художникам и ремесленникам. В течение двадцати одного года буквально день и ночь «без поману» и на Колмогорах, и в Архангельске, и по Двине, и по Пинеге работают «каменные мастера, плотники добрые, искусные умельцы по железу», «мастера кузнечного дела», «добрые мастера столярного художества», «изрядные живописцы малеры». (Эти «малеры» расписывают карбаса и струги, сани и кареты, потолки и двери, крыльца, галереи и переходы.) В великом фаворе у Афанасия были художники-резчики по дереву и, конечно, резчики по кости."

В описи его библиотеки содержатся 270 названий книг и 490 отдельных томов, в том числе книги на латинском, греческом и немецком языках, медицинские, исторические, географические, военные сочинения. В его доме имелись «книга атлас», «книга карта морская», «всякие картины и чертежи», «два глобуса на станках», «компас», «двенадцать чертежей да две карты морские». Голландский путешественник Корнелиус де Бруйн называл его человеком «здравого ума и любителем изящной литературы». Между 1692 и 1696 годами владыка основал первую на Русском Севере обсерваторию (телескоп вначале находился в одной из келий, а затем на колокольне Спасо-Преображенского собора), образовал при Спасо-Преображенском соборе епархиальный архив.
Первое его произведение — толковая псалтырь в четверть листа написана в 1666 году под воздействием бесед со старцем Далматом. В Далматовском монастыре он приступил к «Шестодневу» (толкование книги Бытия). Автор полемических антистарообрядческих сочинений «Увет духовный» (1682), «Книга о пресуществлении» (1688) и «Щит веры» (1690), медицинского трактата (лечебника) «Реестр дохтурских наук» (включавшего в себя рецепты различных лекарств), богословских трудов «Шестодневец» (содержащий, в частности, астрономические данные и критику астрологии) и «Толкование на Псалтирь», а также грамот.
В 1701 написал труд «Описание трёх путей России в Швецию» (полное название — «Описание трех путей из державы царского величества, и с поморских стран, в Щвецкую землю и до столицы из»), который должен был помочь Петру I во время Северной войны. В этом труде были обобщены знания поморских мореходов, купцов и иностранных путешественников. Существует версия, что он был востребован при подготовке перехода русских войск с двумя фрегатами от Белого моря через Онежское и Ладожское озера летом 1702.

Холмогоры связаны с семейством Анны Леопольдовны и ее несчастным сыном Иваном VI. После свержения Ивана Антоновича с российского престола в ходе дворцового переворота 25 ноября (6 декабря) 1741 года Брауншвейгское семейство («брауншвейгцы») поселили под крепким караулом в архиерейском доме при Холмогорском соборе, который был обнесён высоким тыном. Это здание частично сохранилось до наших дней. Бывшего императора изолировали от родителей. Единственные их развлечения в это время — прогулки по саду и на карете в пределах 200 сажен от дома.
Во время заключения в Холмогорах у Анны Леопольдовны родились сыновья Пётр (19 марта 1745 года) и Алексей (27 февраля 1746 года). Сведения о рождении новых принцев не разглашались. После рождения Алексея она заболела родильной горячкой и умерла на 28 году жизни. Комендант Холмогорской тюрьмы майор Гурьев, следуя инструкции, отправил тело бывшей правительницы в столицу, где оно с почестями было погребено в Александро-Невской лавре.
Заключение брауншвейгских принцев в Холмогорах было полно лишений; нередко они нуждались в самом необходимом. Для наблюдения за ними был определён штаб-офицер с командой; прислуживали им несколько мужчин и женщин из простого звания. Всякое сообщение с посторонними было им строго воспрещено; один лишь архангельский губернатор имел повеление навещать их по временам, чтобы осведомляться об их состоянии. Воспитанные вместе с простолюдинами, дети Антона Ульриха не знали другого языка, кроме русского. На содержание Брауншвейгской фамилии, на жалованье приставленным к ним людям, также на ремонт дома, который они занимали, не было назначено определённой суммы; но отпускалось из архангельского казначейства от 10 до 15 тысяч рублей ежегодно.
В 1756 г. Иван Антонович был тайно перевезен в Шлиссельбургскую крепость. Настоящее имя «безымянного колодника» было скрыто даже от коменданта крепости. Охраной узника занималась непосредственно Тайная канцелярия. И Пётр III, и Екатерина II приезжали в крепость посмотреть на «соперника». После каждого визита его изоляция от окружающего мира только усиливалась.

В 1764 г. при попытке освободить Ивана Антоновича, предпринятой подпоручиком Василием Мировичем, таинственный узник был убит. Его тело захоронили в неустановленном месте. Ряд историков считает, что попытка освобождения была подстроена с целью устранить наиболее опасного конкурента Екатерины II, узурпировавшей российский престол, не имея никаких прав на него. Через 10 лет в Холмогорах умер генералиссимус Антон Ульрих, к тому времени окончательно ослепший. Екатерина предлагала ему вернуться на родину, оставив детей в России; но он неволю с детьми предпочёл одинокой свободе.
Наконец, 18 марта 1780 года Екатерина II завязала переписку с датской королевой Юлианой Марией, сестрой покойного Антона Ульриха, относительно возможности переезда её племянников из России в Данию. Императрица желала поселить опасное для неё семейство в самом глухом месте принадлежавшей датчанам Норвегии. Датские корреспонденты однако убедили её, что в Норвегии нет такого обитаемого места, которое не имело бы порта и не было бы при море. Поэтому было решено перевезти детей Антона Ульриха внутрь Ютландии, в уезд, равно удалённый и от моря, и от больших дорог. Небольшой город Горсенс избран был для их пребывания, и король датский купил там для родственников два дома. Во избежание появления конкурирующей династической линии предполагалось запретить узникам вступать в брак.
Приготовления к переезду велись тайно через канцелярию статс-секретаря Безбородко. Губернатор А. П. Мельгунов посетил брауншвейгцев в Холмогорах; из его описания известна их внешность. В ночь на 27 июня 1780 года они были перевезены в Новодвинскую крепость, а в ночь 30 июня на фрегате «Полярная звезда» принцы и принцессы отплыли от берегов России, щедро снабженные одеждой, посудой и прочими необходимыми вещами. Для содержания их в Горсенсе Екатерина II назначила каждому из них пожизненную пенсию в 8000 рублей. Эта сумма выдавалась от русского двора полностью по 1807 год, то есть до кончины последней представительницы этого семейства.
В августе 1803 года Екатерина Антоновна прислала Александру I письмо, написанное собственноручно на плохом, безграмотном русском языке. Она умоляла забрать её в Россию, домой. Она жаловалась, что датские слуги, пользуясь её болезнями и незнанием, грабят её. «Я плачу каждый день, — заканчивала письмо Екатерина, — и не знаю, за что меня послал сюда Бог и почему я так долго живу на свете. Я каждый день вспоминаю Холмогоры, потому что там для меня был рай, а здесь — ад». Ответа на письмо не последовало.

В Ломоносово надо ехать через паромную переправу на Куростров. Мы уже не успевали туда до закрытия музея Ломоносова, и решили ехать дальше.

Церковь построена в 1694 году при архиепископе Афанасии. Это типичный храм для второй половины XVII века, но и здесь мы видим холмогорские особенности: характерные наличники "коруной" и интересные сдвоенные окна на южной и северной стороне. В церкви любопытный иконостас и печи, но храм был закрыт, и мы не попали внутрь. А еще это село родное для матери Михаила Ломоносова.

Выехали на трассу Москва Архангельск, разогнались, и тут у нас напрочь спустило и сжевало мезенское колесо. Так что оно прослужило не более 400 км. Поставили совершенно дохлую еле живую запаску, опять же из Мезени. Но шиномонтажник настоял на том, чтобы она была с камерой.
Едем в сторону дома. Решили воспользоваться длинным северным световым днем и заехать еще в пару интересных мест недалеко от трассы.

Никольский и Петропавловский храмы были построены иждивением прихожан и по ходатайству братии Антониево-Сийского монастыря, так как приход был в то время монастырской вотчиной Емецкой трети Ратонаволоцкой волости. Каменная Никольская церковь была построена на средства бывших прихожан, купцов - санкт-петербургского Николая Соболева и рыбинского Ивана Мыркина. Иван Мыркин пожертвовал билет на 50 руб. в пользу причта, а в 1883 г. - билет в 1000 руб. на ремонт храма. В 1891 г. крестьянин Василий Корельский пожертвовал билет на 100 руб.

Петропавловская церковь построена в 1720 году. Это ярусная церковь, завершенная шатром. Интересно, что все восьмерики световые, то есть открыты внутрь храма. Петропавловскую церковь реставрировали в 1960-е годы. Тогда же рухнула соседняя шатровая Никольская. А чуть позже провалились своды у каменной церкви.

Сегодняшние сводки кратко: паром, понтонные мосты, деревянные храмы, деревни, каменные храмы, минус колесо. Хоть архангельский мужик и смачно материл монголов и монгольский шиномонтаж, увидев наше колесо с грыжами через каждые пять сантиметров, архангельское колесо прожило только 400 км. Интересно, что скажет следующий шиномонтажник про архангельского мужика...
Погода холодная и дождливая, насекомые самые злые в мире.
Но есть что-то правильное в том, чтобы смотреть северные деревни в такую погоду, суровая красота подчеркивается суровостью климата.
Отдельно хочется написать, что места для храмов и монастырей выбирались с поражающей точностью, лучше не придумать: высокие пригорки над реками, лучше на излучине реки, видовые точки, храм - центр, венец пейзажа, притягивает внимание, ловишь его взглядом за долго до того, как приближаешься. И теперь большая часть этих венцов в таком плачевном виде, как на фото...

Напоследок мы завернули в село Зачачье немного южнее Емецка посмотреть на известную Никольскую церковь с удивительной восьмискатной бочкой. Каменная Дмитриевская церковь была построена в 1880-е годы взамен сгоревшей деревянной. Это типичная для северных церквей XIX века постройка. Таких центричных храмов было построено множество по берегам северных рек.
Гораздо любопытнее вторая деревянная Никольская церковь несмотря на позднюю дату постройки 1914г.

Первоначально, две церкви Никольская и Дмитриевская (1615-1620), стояли в Емецком остроге. В 1686 году крестьяне Никольского прихода обратились к архиепископу Холмогорскому и Важскому Афанасию в Емецкий стан с челобитной о перенесении приходских церквей из острога в Зачачьевскую волость. В январе 1686 года церкви были перевезены в Зачачье.
Церковь Николая Чудотворца освящена в 1687 году, 18 июля 1747 года Никольская церковь загорелась от молнии. Церковный приказчик Семен Чечерин в донесении архиепископу сообщил, что церковь Николая Чудотворца загорелась изнутри, дыму было немного, крестьянам удалось вынести образа, святые книги и всякие церковные принадлежности из церкви, из алтаря, с престола и жертвенника в другую церковь. Пострадали царские врата. После пожара церковь восстановили. Вероятно, именно в это время первоначальное шатровое завершение заменили на кубоватое.
Просуществовав двести с лишним лет, в 1890-е годы церковь пришла в ветхость, верхняя часть дала значительный уклон к северу. Это очень тревожило прихожан и попечителей храма. Однако ремонт задерживался в связи со сложностью, а главное, из-за отсутствия денежных средств. Работы должны были производиться за счёт прихожан и на пожертвования частных лиц.
В 1909 году, наконец, скопилась достаточная сумма, и в том же году было возбуждено ходатайство перед епархиальным начальством о перестройке (точнее сказать, о полном воссоздании, начиная с самого фундамента) храма. Дело немного затормозилось из-за необходимости установления контактов с Императорской Археологической комиссией.

В 1909 году реставрация церкви была разрешена с соблюдением следующих условий:
1. До разбора ее снять подробные чертежи с разнумированием каждого бревна и венца;
2. Снять точнейшие лекала со стропил купола и крыши;
3. Сделать детальные фотографии для более точного воспроизведения внутреннего и внешнего облика храма, особенно иконостаса.
В том же, 1909 году, были начаты строительные работы, а 27 июня следующего года совершен чин закладки храма. Работы проводились под наблюдением археологической комиссии и губернского архитектора А. А. Каретникова. Главным мастером, участвующим в восстановлении, был местный житель, крестьянин Петр Николаевич Космынин. Благодаря его искусству и вниманию к техническим особенностям постройки, всего за 4 года удалось закончить все работы и восстановить храм во всем его величии. В работах принимали посильное участие все жители прихода. Восстановление храма обошлось в 14616 руб. 69 коп. В эту сумму не вошла стоимость леса, отпущенного беспошлинно и бесплатно вывезенного прихожанами. 30 июня 1914 года Никольская церковь была торжественно освящена.

Потом всю ночь ехали домой в деревню к Лельке.