День 4. (11 июля)

Вечером был ветер, слышно было из палатки шум волн, а утром полная тишь да гладь, солнце, тепло. Вылезла первая из палатки около 8 утра и подняла остальных купаться перед завтраком. Сперва народ ворчал и сопротивлялся, потом весело плескался в море и не хотел уходить. Оставила их с Соней на берегу еще на 10 минут и ушла варить кашу.
Как здорово начинать день так с купания и завтрака на солнышке.

Мы собирались выехать пораньше, чтобы все успеть без спешки, но пораньше не вышло, только около 11 утра выехали со стоянки.

Пока едем обратно в Архангельск, дети попросили послушать капитана Врунгеля, еще играли в контакт и просто болтали. В Архангельске сразу припарковались около музея изобразительных искусств. Несколько часов провели там в залах с иконописью и народным творчеством, костюмами и книгами. Первый этаж с живописью пробежали галопом, потому что младшие уже устали, а нам надо было обязательно дотянуть их до конца сегодняшнего длинного дня. В музее очень удачно купили недорогих сувенирчиков с мезенской росписью и вызнали про то, куда сходить с детьми, чтобы поесть архангельскую выпечку.

На машине подъехали к музею Писахова, который был тоже на сегодня в обязательной программе. Перед ним есть здоровый торговый центр, а в нем на первом этаже сетевой магазин местной выпечки – Петров. Я хотела до музея подкормить детей, чтобы они не гундосили, Кирилл очень волновался, что мы ничего не успеем, подгонял как мог. Пекарня на 5 с плюсом, недорого и дико вкусно. Мой фаворит – пирожок с луком и яйцом на ржаном тесте, а у Кирилла с Соней – хачапури. Еще брали всяких разнообразных калиток, шаньги и улитки. В пекарне все время очередь, народ снует только так, популярное место. Оставили 1400р на здоровый пакет выпечки (около 20 позиций) и три кофе.

После пекарни заглянули в машину, чтобы оставить булки, не ходить с ними по музею, и пошли в музей. Тут тоже многодетным бесплатно, просто замечательно! Пока мы потратили на музеи ноль рублей за поездку.

Музей отличный, идти обязательно, сделан с любовью, бережно, интересно, я очень рада, что все-таки мы пошли. Во-первых, многое стало понятнее про Писахова и Шергина, во-вторых, мы единодушно пришли к выводу, что живопись и графика Писахова нам нравятся куда больше его книг. Картины просто дышат любовью к Русскому Северу, пейзажи беломорские, кораблики на Двине и море, виды Соломбалы и Архангельска, и многое-многое другое. Хороший, настоящий художник.
Шергину отведен один небольшой зал, но его достаточно, для того чтобы понять разницу между ними. Цитаты из Шергина глубокие, мудрые, христианские хорошо подобраны заботливым автором экспозиции, они дают мощный контраст между двумя авторами-певцами Севера. Один балагур с Сеней Малиной, солеными шуточками над попами и тд, другой – былинный человек, скала.
Уходим под впечатлением. В машине нахожу подкаст, где ученик Шергина рассказывает про учителя-сказителя, другая грань его таланта, сказывает народную версию одного сюжета и Шергинскую, это очень интересно, следом включила детям голос Шергина, как он сказывает про Авдотью Рязаночку, иногда ставлю на паузу и поясняю, что-то они понимают, что-то не очень. Красота невероятная и в самом тексте, и в исполнении, конечно.

Дослушиваем прямо на парковке около Малых Корел. Наверное, все без нас прекрасно знают этот дивный музей, но если нет, то имейте в виду, что приезжать надо утром, брать с собой рюкзак еды и питья на обед и забуриваться туда до закрытия в 17 часов. Там можно бродить и дольше, если что. Но в 17 закрываются все избы и храм, никуда не попадешь, только смотреть снаружи останется. Мы приехали, конечно, очень поздно, около 15, но галопом успели все. Обошли всю территорию, покачались на качелях, зашли в храм, избы, заглянули всюду, куда пускают. Уходили около 6 часов, уставшие и счастливые. Очень пожалели, что не приехали раньше, Сонька хотела рисовать, я бы была счастлива бродить там в два раза дольше, дети рвались на качели еще и еще. Но уж как вышло, хорошо хоть так успели.

После скансена едем дальше на Двину, по дороге смотрим еще несколько мест.
Про ночевку спросили у местных парней на мотиках, они нам хорошо подсказали, где можно поставить палатки и подъехать прямо к воде. Тут с этим проблема, высокие очень берега.

Место не идеальное, но хорошее, вода в реке чистая и теплая, дети купались очень долго, пока мы ставили лагерь и готовили ужин. Только мы не разрешили с мелководья уходить на течение, побоялись, но за ними Сонька приглядывала.
Сонька же молодец уговорила Кирилла сделать костерок, тут совсем не из чего, но все-таки насобирали по берегу каких-то мокрых палок и смогли посидеть до позднего вечера с детьми у костра, играли в крокодила и веселились. Совсем уже ближе к 12 часам легли спать, а Сонька традиционно упилила в ночь живописать, днем ей не даем, потому что торопимся все время. Хорошо, ночи белые. Досыпает она потом в машине днем.

Этот день вышел совершенно особенным именно для меня, но это долгая история.
Мои родители купили, когда еще были студентами, дом в глухой Вологодской деревне на слиянии Лежи и Великой, до туда добираться было непросто, ночной до Вологды, потом на электричке долго-долго, потом пешком 10 километров от станции по тропе. Мои первые десять лет мы каждое лето проводили там, потом родители перебрались на Волгу в Тверскую область. Но эти десять лет – это что-то невероятно важное для меня и моих сестер, это основа основ, то, что дает силы, это бесконечный поток счастливых воспоминаний. Мы жили в настоящем дореволюционном деревенском доме с поветью, русской печью, всяким деревенским скарбом. Раз за лето приходил трактор с мукой. Мама пекла хлеб и пироги в русской печи, мы питались тем, что папа ловил в реке, что мы приносили из леса, что давал огород, а там были замечательные места, любые грибы, ягоды, что хочешь. За молоком каждый день ходили на другую сторону реки к тете Люсе, слушали и любили всех деревенских стариков, говор которых, их морщинистые лица помню до сих пор. Это была умирающая, но живая деревня со своими чудаками, со своими легендами.
Последний раз мы съездили туда с Кириллом в 2002 году, позже я не была, была мама, она видела уже упавший дом и страшно жалеет, что увидела и запомнила теперь его таким. Я же всегда буду помнить живой огромный дом с дверью, на которой медведь оставил царапины, с железным кольцом, с мостом и поветью, с избой, в которую вела с моста тяжеленная обитая дверь на пружине. Помню беленые рамы, скрипучие половые доски, вкус холодно воды, когда зачерпываешь ее из ведра в избе ковшом, помню звук кочерги по кирпичному полу печи, когда мама двигала противни с пирогами, треснутое стекло в кухонном окне, запах сенных матрасов, пологи из марли, которые мы шили в дофумитоксовую эпоху и еще миллион всего. И вот сегодня я весь день натыкаюсь на эти воспоминания, в какой-то музейной избе точно такой запах, как был у нас, в какой-то на повети такие же полы, выструганные топором бревна, мои ступни помнят эти шероховатости и этот скрип. Нашла такой же пятистенок и рассказывала Соньке, которая никогда не была в той деревне, где у нас что стояло, кто где спал. Невозможно уйти из этого мира воспоминаний, и как прекрасно, что они есть. А вечером я совершенно по-глупому готова была реветь, потому что там, где мы встали на ночлег, был точно такой берег, как у нас, те же травы, та же глина, те же запахи сырости, трав, холодной речной воды и рыбьих потрохов. А потом костер пах совершенно так же, потому что мы тоже собирали сырые палки по берегу и так же их жгли. Я даже не знала, что это помню, пока не услышала запах костра, тут же ворох воспоминаний захлестнул: вот мы уже знаем, что уезжаем навсегда в Селищи, я жгу прощальный костер с деревенскими мальчишками, никак не могу вместить, как это: никогда не вернуться…